Книга чешского писателя. Лео Перуц.
|
|
|
Страница 34 из 271 И поскольку уже стемнело, он обратил свое лицо на восток и прочитал вечернюю молитву. Потом он присел на корточки в углу камеры, так, чтобы не выпускать из вида собаку, которая вновь принялась ворчать. -- Так холодно, словно небо и земля замерзли подобно реке! -- горевал он. -- Собаке тоже не по себе, вон как она урчит и скалит зубы. Если бы только она знала, что ей предстоит! Но ведь зверь он и есть зверь. Что он может потерять, что у него можно отнять? Только чувственную жизнь! Человек же теряет руах, свое духовное существо, а мы, евреи, теряем больше всех, ибо что знают остальные люди о той сладкой радости, которой исполняемся мы, погружаясь в такие святые откровения, как "Книга жатвы", "Книга четырех поколений" или "Книга света"? Он закрыл глаза и унесся в мыслях своих к высотам тайного учения, о котором сказано, что оно по десяти ступеням возводит поучающегося к ангелам Божиим. Он сделал это, ибо написано: "Занимайся тайнами мудрости и знания -- и ты победишь в себе страх перед часом смерти!" А страх в его сердце был велик, и он едва мог переносить его. Он измерял в своей душе мир могущества Божьего, именуемый посвященными Апирион, то есть "брачное блаженство". В нем пребывают "вечно светящие", называемые также "опорами и столпами" этого мира. Он устремлялся к движущим силам, которые сокрыты в четырехбуквенном имени Бога(1), и к таинствам, что подвластны ему, именуемому "сокровеннейшим среди сокровенных" и "тем, что не может быть постигнуто человеком". Он вспомнил буквы алфавита с их понятными лишь посвященным мистическими значениями. Но когда он дошел до рассмотрения буквы "каф", которая в завершающей слово позиции означает улыбку Бога, дверь вдруг отворилась, и тюремщик втолкнул внутрь вторую собаку.
|